Изгнание задумывалось как абсолютное, универсальное художественное произведение. Все связи с реальностью были намеренно разрушены. В центре действия семья, без национальности, времени и места. Такой подход предполагал очищение от всего несущественного, не имеющего отношения к истории, кино о каждом человеке. Визуальный ряд строился на строгости, минималистичности изображения. Предметная скупость компенсировалась обилием фактур, они в главной степени и определяли состояния интерьеров.

 

     Эскизы всех объектов сопровождались подборкой образцов живых поверхностей.

  Ветхость без мусора, одиночные объекты. Мы старались построить свой мир, основанный на живописи. Насыщенные  фактуры решали сразу несколько задач. Кроме собственно живописного начала, они давали ощущение истории и настоящей жизни.

 

  Интерьер дома Алекса.

Другие интерьеры, построенные в павильоне.

  Мир Веры и Алекса состоял из двух больших частей: города и дикого, чистого мира. Квинтэссенцией города для нас оказался Шарлеруа в Бельгии. Выросший вокруг гигантского металлургического комбината, он был крайне напряженным, тесным и безжизненным. Плющ, местами прорывающийся на фасады,, был цвета кирпича от выпадающих солей железа. Из главных домен завода каждый час вырывались клубы пламени, а гигантские клешни собирали горы металла, поступающие на баржах в город. Жилые кварталы никак не отделялись от завода, а находились напротив. Прошедший индустриализацию и пик развития давно, он был покрыт сетью мощных эстакад, покрытых черной копотью, как и все вокруг. Продолжением города был и дом Алекса. Это в прошлом фабричное помещение, где он оборудовал себе мастерскую, было расширено жилыми комнатами. Но изначальная архитектура заводского брутализма не дала им развиться.

 Ряд интерьеров, таких, как морг мы делали в помещениях брошенного швейного завода. Построенный в середине 19 века он сочетал в себе индустриальный масштаб и практичность с декоративными представлениями об оформлении фасадов того времени. Как и всякий объект в этом фильме он нес в себе двойственность.

  Абсолютному городу противопоставлялся мир живого и настоящего, торжество природы в гармонии с человеком. Это были холмы Молдавии. Как гольфовые поля, они были покрыты тончайшим слоем молодой травы, выщипанной овцами и домашними птицами . Спрятанный в складках рельефа, стоял дом. Место это было выбрано за свою уникальную геометрию, оно выглядело, как остров среди земли, отрезанный от прочего мира изрезанной полосой оврага. Его отчуждение подчеркивал мост через овраг. По замыслу дом являлся давно покинутой водяной мельницей, под которой пересох ручей, питающий ее. Движение героев от города к дому  пробуждало в них давно забытые чувства.

 Чтоб не порушить деликатный травяной покров, дом строился с мостков вокруг, а весь материал подносился по тропинке из оврага. Он был наполнен смесью предметов из Вологды и германских крестьянских хозяйств.

<>

 

Большинство интерьеров было построено в павильоне в Москве.